Электронная библиотека

Ганс Баур - Личный пилот Гитлера. Воспоминания обергруппенфюрера СС. 1939-1945

Начинается самая суровая из всех зим

Наступила осень. Наши войска продвигались все дальше и дальше в глубь территории России. Обычно им удавалось подавить сопротивление. Конечно, стали появляться незначительные признаки того, что дела идут не так успешно, как прежде, и что захват огромных пространств распылил наши силы. Однако преимущество оставалось подавляющим, и головокружение от успехов продолжалось. Германские танковые части стояли в пригородах Москвы. Громадные колонны, состоявшие из новых пленных, двигались в тыл со стороны фронта. Гитлер пребывал в твердой уверенности, что мы уже выиграли войну с Россией и что капитуляция советского правительства и его замена на другое – всего лишь вопрос времени.
Затем, вслед за промозглой осенью, наступила зима 1941/42 года, подобная которой даже в России случается раз в сто лет. Солдаты испытывали страшные мучения, и даже техника не выдерживала такой холод. Горючее замерзало, двигатели не заводились. Танки, тягачи и другие тяжелые машины вставали намертво. Горючее превращалось в лед или становилось вязким, а затворы примерзали к орудиям, и их невозможно было сдвинуть.
Хуже всего, что в таких условиях невозможно было вовремя доставить на фронт продовольствие и медикаменты. Я до сих пор помню, как государственный секретарь Ганценмюллер ежедневно зачитывал список поездов, которые застряли где-то в пути. Согласно подсчетам каждый день к линии фронта должно было подходить примерно шестьдесят пять составов, чтобы обеспечить войска всем необходимым. Часто нам приходилось слышать, что на самом деле туда подходило двадцать пять, а то и двадцать составов. Эти составы тащили локомотивы, поврежденные или же просто замерзшие. Делалось все необходимое, но недостатки в снабжении боевых частей продолжали ощущаться. Солдатам пришлось столкнуться с температурой ниже 50 в обледенелых блиндажах; они были в том же обмундировании, которое носили летом. В Германии начали собирать теплую одежду, но до некоторых участков фронта эта одежда дошла не ранее Пасхи. Во всем обвинили командующего сухопутными войсками генерал-полковника фон Браухича, и он был понижен в должности.
Даже при таком сильном холоде мы продолжали летать над русской территорией. В нашем распоряжении имелись самолеты Хейнкеля, модель He-111. Рассчитанные на перевозку шести пассажиров, они могли летать на скорости 360 километров в час, быстрее любого самолета того времени. Однако, как выяснилось, в условиях суровой зимы они теряли слишком много тепла через верхние и нижние люки для пулеметов.
Во время одного полета в Мариуполь – на побережье Азовского моря – на борту самолета находились Гитлер, его адъютант генерал-майор Шмундт и доктор. Вылетев из Растенбурга, мы сделали промежуточную посадку в Киеве. Оттуда по телефону предупредили генерала, ответственного за этот участок фронта, о нашем скором прибытии. Гитлер просидел около сорока пяти минут в здании аэропорта. Вернувшись, он заявил: "Баур, в твоем самолете очень холодно. Мои ноги превращаются в сосульки!" Гитлер был одет легко, не по погоде. Я предложил ему летные ботинки. Он отказался по той причине, что "они не являются его привилегией". В Мариуполе Гитлера встретили генерал-фельдмаршал Лееб и генерал СС Зепп Дитрих, начальник его личной охраны. В их сопровождении он отправился в Таганрог, там возникли очень серьезные проблемы.
Я со своим экипажем остался на аэродроме в Мариуполе, где базировалось несколько эскадрилий истребителей. Здесь я занялся поисками для Гитлера подбитых мехом сапог. Прежде чем их выдать, квартирмейстер этой базы потребовал ордер, подписанный самим Гитлером, и фюрер подчинился этому требованию. Фельдмаршал Лееб пытался возражать, но Гитлер правильно оценил ситуацию и всю важность его подписи. Впоследствии я часто бывал в Мариуполе и видел эту бумагу с подписью, висящую под стеклом на почетном месте в офицерской столовой.
Когда Гитлеру приходилась летать вместе с другими высокопоставленными лицами, он никогда не допускал, чтобы все садились в один самолет. Он хотел избежать вероятности того, что во время катастрофы погибнут несколько человек из высшего руководства. Однажды, когда мы возвращались из Мариуполя, поступил приказ лететь не в Растенбург, а в Полтаву. Наши грузовые самолеты к тому времени уже летели в Растенбург, и я попытался связаться с ними по радио, но расстояние между нами не позволило этого сделать.
В соответствии с вышеупомянутым распоряжением Гитлера фельдмаршал фон Рейхенау летел на другом самолете. Когда мы в густом тумане совершили посадку в Полтаве, то оказалось, что мы там одни. Фон Рейхенау туда не прибыл. Его самолет поднялся в воздух одновременно с нами, но по пути мы потеряли его из виду. Гитлер заметно разнервничался, когда мы выяснили по радиосвязи, что пилот этого второго нашего He-111 проскочил Полтаву и теперь находился недалеко от линии фронта. Но мы благополучно довели его по радио до Полтавы за полтора часа.
Фельдмаршал разместил свою штаб-квартиру в полуразрушенной старой крепости, где Гитлер провел ночь. Я сказал ему, что самолет с нашим багажом уже в Растенбурге, но я могу предложить свои туалетные принадлежности и ночную пижаму. Он попросил только бритвенный станок и лезвие. Гитлер в ту ночь что-то очень долго обсуждал с Рейхенау и в результате отправился спать очень поздно. В крепости было полно клопов, из-за чего мы так и не смогли уснуть.
В случае крайней необходимости и нам приходилось участвовать в снабжении армии. Так, однажды Гудериан запросил помощи у ставки. Многие из водителей танков и других машин обморозили ноги. Я немедленно отправил несколько "Кондоров" в Минск, где незадолго до этого большая войлочная фабрика начала выпускать валенки. В очень короткий срок несколько тысяч пар валенок доставили по воздуху в Орел. В те дни стояла очень ветреная погода. Один из самолетов разбился, немного не долетев до Орла. Нас очень опечалило известие, что в результате этой катастрофы погибли двое летчиков. Еще двое были тяжело ранены. К счастью, через две недели мы смогли доставить по воздуху этих раненых в Кёнигсберг.

Как можно заработать Рыцарский крест в дополнение к Кресту военных заслуг

При ставке имелось особое отделение, в котором располагалась кухня. Офицеры обедали в двух небольших комнатах. В одной из них размещалось до четырнадцати человек. В случае необходимости к ним за маленький боковой столик могли подсаживаться адъютанты. Если я бывал в ставке, то завтракал и обедал там. Естественно, в столовой обсуждались разные проблемы. Самой распространенной темой разговоров была текущая ситуация на фронте. Однажды вечером, когда там присутствовал и Гитлер, обсуждалась эпидемия педикулеза среди солдат. Гитлер сказал, что по собственному опыту, полученному еще в ходе Первой мировой войны, он прекрасно знает, как солдаты страдают от педикулеза, и пообещал Рыцарский крест в дополнение к Кресту военных заслуг тому, что сможет найти эффективное средство против вшей. Гиммлер упомянул хорошо известный факт, что у солдат, которые контактируют с лошадьми или спят под попонами, бывает очень мало вшей или же не бывает вовсе. Вывод напрашивался сам собой: лошадиный пот отгоняет вшей!
Моррель, личный врач Гитлера, также сидел в столовой в тот вечер. Моррель был не только врачом, но еще и химиком, ему принадлежало несколько химических заводов. Он "принял вызов" и начал проводить опыты в данном направлении. Спустя некоторое время он объявил, что ему удалось создать искусственный лошадиный пот, получив его из побочных продуктов, которые ранее считались бесполезными. По его словам, испытания показали эффективность созданного им порошка. Началось производство этого препарата. Солдаты, однако, терпеть не могли порошок из-за его ужасного запаха, и мнения относительно его эффективности сильно разнились. Моррель попытался создать порошок с более приятным запахом. С этой целью он закупил в Париже большую партию духов, но все же не решил проблему запаха полностью. Через некоторое время Моррель и вправду получил Рыцарский крест в дополнение к Кресту военных заслуг. Получил ли он его за порошок против вшей или за что-то другое, я уже не помню.

Возможные причины катастрофы, повлекшей гибель доктора Тодта

Рейхсминистр доктор Тодт был везде желанным гостем, его любили все. Им восхищались, поскольку, несмотря на свои великие таланты, он вел себя достаточно скромно. За день до своей смерти он долго о чем-то докладывал Гитлеру. Я провел с ним вечерние часы. Он сказал мне, что хочет вернуться в Берлин на следующий день рано утром и что может захватить с собой Шпеера, который был вместе с ним у Гитлера.
На следующее утро, как обычно, в 8.30 я поехал на аэродром. Еще издалека я увидел клубы черного дыма, а спустя некоторое время, метрах в 50 от взлетной полосы, – горящий "Хейнкель". Я сразу понял, что это самолет доктора Тодта.
"Хейнкель" только что заправили 3400 литрами бензина, так что пламя все продолжало бушевать. Я послал за длинными шестами, чтобы вытащить тела из огня, пока они не сгорели до угольков. На пламя направили струи пяти огнетушителей, тем самым немного сбив его. Шестами нам удалось вытащить тела. Доктор Тодт лежал лицом вниз, одним боком на земле, его тело все еще было вполне узнаваемо. Я выяснил, что Шпеер не полетел вместе с ним. Помимо доктора Тодта и трех членов экипажа, на борту самолета находились также несколько отпускников. Они все сгорели заживо.
← Ctrl 1 2 3 ... 51 52 53 ... 80 81 82 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.032 сек
SQL-запросов: 0