Электронная библиотека

Ганс Андерсен - Сказки

Ганс Андерсен - Сказки
В этой книге собраны самые популярные и горячо любимые всеми сказки известного датского писателя-сказочника Ганса Христиана Андерсена (1805-1875) в переводе Анны и Петра Ганзен. Иллюстрации выполнены датским художником Вильгельмом Педерсеном (1820-1859) - именно эти иллюстрации видел великий сказочник в первых изданиях своих книг.
Содержание:

Ганс Христиан Андерсен
Сказки

Гадкий утёнок

Ганс Андерсен - Сказки
Хорошо было за городом! Стояло лето, рожь уже пожелтела, овсы зеленели, сено было сметано в стога; по зеленому лугу расхаживал длинноногий аист и болтал по-египетски - он выучился этому языку от матери. За полями и лугами шли большие леса с глубокими озерами в чаще. Да, хорошо было за городом! Прямо на солнышке лежала старая усадьба, окруженная глубокими канавами с водой; от самого строения вплоть до воды рос лопух, да такой большой, что маленькие ребятишки могли стоять под самыми крупными из его листьев во весь рост. В самой чаще лопуха было так же глухо и дико, как в густом лесу, и вот там-то сидела на яйцах утка. Сидела она уже давно, и ей порядком надоело это сидение - ее мало навещали: другим уткам больше нравилось плавать по канавкам, чем сидеть в лопухе да крякать с нею. Наконец яичные скорлупки затрещали.
- Пи! Пи! - послышалось из них, яичные желтки ожили и повысунули из скорлупок носики.
- Живо! Живо! - закрякала утка, и утята заторопились, кое-как выкарабкались и начали озираться кругом, разглядывая зеленые листья лопуха; мать не мешала им - зеленый свет полезен для глаз.
- Как мир велик! - сказали утята.
Еще бы! Теперь у них было куда больше места, чем тогда, когда они лежали в яйцах.
- А вы думаете, что тут и весь мир? - сказала мать. - Нет! Он идет далеко-далеко, туда, за сад, в поле священника, но там я отроду не бывала!.. Ну, все, что ли, вы тут? - И она встала. - Ах, нет, не все! Самое большое яйцо целехонько! Да скоро ли этому будет конец! Право, мне уж надоело.
И она уселась опять.
- Ну, как дела? - заглянула к ней старая утка.
- Да вот еще одно яйцо остается! - сказала молодая утка. - Сижу, сижу, а все толку нет! Но посмотри-ка на других! Просто прелесть! Ужасно похожи на отца! А он-то, негодный, и не навестил меня ни разу!
- Постой-ка, я взгляну на яйцо! - сказала старая утка. - Может статься, это индюшечье яйцо! Меня тоже надули раз! Ну и маялась же я, как вывела индюшат! Они страсть как боятся воды; уж я и крякала, и звала, и толкала их в воду - не идут, да и конец! Дай мне взглянуть на яйцо! Ну, так и есть! Индюшечье! Брось-ка его да ступай, учи других плавать!
- Посижу уж еще! - сказала молодая утка. - Сидела столько, что можно посидеть и еще немножко.
- Как угодно! - сказала старая утка и ушла. Наконец затрещала скорлупка и самого большого яйца.
- Пи! Пи! - и оттуда вывалился огромный некрасивый птенец. Утка оглядела его.
- Ужасно велик! - сказала она. - И совсем не похож на остальных! Неужели это индюшонок? Ну да в воде-то он у меня побывает, хоть бы мне пришлось столкнуть его туда силой!
На другой день погода стояла чудесная, зеленый лопух весь был залит солнцем. Утка со всею своею семьей отправилась к канаве. Бултых! - и утка очутилась в воде.
- За мной! Живо! - позвала она утят, и те один за другим тоже бултыхнулись в воду.
Сначала вода покрыла их с головками, но затем они вынырнули и поплыли так, что любо. Лапки у них так и работали; некрасивый серый утёнок не отставал от других.
- Какой же это индюшонок? - сказала утка. - Ишь как славно гребет лапками, как прямо держится! Нет, это мой собственный сын! Да он вовсе и не дурен, как посмотришь на него хорошенько! Ну, живо, живо, за мной! Я сейчас введу вас в общество: мы отправимся на птичий двор. Но держитесь ко мне поближе, чтобы кто-нибудь не наступил на вас, да берегитесь кошек!
Скоро добрались и до птичьего двора. Батюшки! Что тут был за шум и гам! Две семьи дрались из-за одной угриной головки, и в конце концов она досталась кошке.
- Вот как идут дела на белом свете! - сказала утка и облизнула язычком клюв: ей тоже хотелось отведать угриной головки. - Ну, ну, шевелите лапками! - сказала она утятам. - Крякните и поклонитесь вон той старой утке! Она здесь знатнее всех! Она испанской породы и потому такая жирная. Видите, у нее на лапке красный лоскуток? Как красиво! Это знак высшего отличия, какого только может удостоиться утка. Люди дают этим понять, что не желают потерять ее; по этому лоскутку ее узнают и люди, и животные. Ну, живо! Да не держите лапки вместе! Благовоспитанный утёнок должен держать лапки врозь и выворачивать их наружу, как папаша с мамашей! Вот так! Кланяйтесь теперь и крякайте!
Они так и сделали, но другие утки оглядывали их и громко говорили:
- Ну, вот еще целая орава! Точно нас мало было! А один-то какой безобразный! Его уж мы не потерпим!
И сейчас же одна утка подскочила и клюнула его в шею.
- Оставьте его! - сказала утка-мать. - Он вам ведь ничего не сделал!
- Положим, но он такой большой и странный! - отвечала забияка. - Ему и надо задать хорошенько!
- Славные у тебя детки! - сказала старая утка с красным лоскутком на лапке. - Все очень милы, кроме одного... Этот не удался! Хорошо бы его переделать!
- Никак нельзя, ваша милость! - ответила утка-мать. - Он некрасив, но у него доброе сердце, и плавает он не хуже, смею даже сказать, лучше других. Я думаю, что он вырастет, похорошеет или станет со временем поменьше. Он залежался в яйце, оттого и не совсем удался. - И она провела носиком по перышкам большого утёнка. - Кроме того, он селезень, а ему красота не так нужна. Я думаю, что он возмужает и пробьет себе дорогу!
- Остальные утята очень-очень милы! - сказала старая утка. - Ну, будьте же как дома, а найдете угриную головку, можете принести ее мне.
Вот они и стали вести себя, как дома. Только бедного утёнка, который вылупился позже всех и был такой безобразный, клевали, толкали и осыпали насмешками решительно все - и утки, и куры.
- Он больно велик! - говорили все, а индюк, который родился со шпорами на ногах и потому воображал себя императором, надулся и, словно корабль на всех парусах, подлетел к утёнку, поглядел на него и пресердито залопотал; гребешок у него так весь и налился кровью. Бедный утёнок просто не знал, что ему делать, как быть. И надо же ему было уродиться таким безобразным посмешищем для всего птичьего двора!
Так прошел первый день, затем пошло еще хуже. Все гнали бедняжку, даже братья и сестры сердито говорили ему: "Хоть бы кошка утащила тебя, несносного урода!" - а мать прибавляла: "Глаза бы мои тебя не видали!" Утки клевали его, куры щипали, а девушка, которая давала птицам корм, толкала ногою.
Не выдержал утёнок, перебежал двор и - через изгородь! Маленькие птички испуганно вспорхнули из кустов.
"Они испугались меня - такой я безобразный!" - подумал утёнок и пустился с закрытыми глазами дальше, пока не очутился в болоте, где жили дикие утки. Усталый и печальный он просидел тут всю ночь.
Утром утки вылетели из гнезд и увидали нового товарища.
- Ты кто такой? - спросили они, а утёнок вертелся, раскланиваясь на все стороны, как умел.
- Ты пребезобразный! - сказали дикие утки. - Но нам до этого нет дела, только не вздумай породниться с нами!
Бедняжка! Где уж ему было и думать об этом! Лишь бы позволили ему посидеть тут в камышах да попить болотной водицы.
Два дня провел он в болоте, на третий явились два диких гусака. Они недавно вылупились из яиц и потому выступали с большим форсом.
- Слушай, дружище! - сказали они. - Ты такой урод, что, право, нравишься нам! Хочешь бродить с нами и быть вольной птицей? Недалеко отсюда, в другом болоте, живут премиленькие дикие гусыни-барышни. Они умеют говорить "рап, рап!" Ты такой урод, что - чего доброго - будешь иметь у них большой успех!
Страница: 1 2 3 ... 26 27 28 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0